Сразу, после успешного продления срока моего содержания под стражей, началась череда интересных следственных мероприятий. Заключались они в прослушивании фонограмм записей переговоров и телефонных звонков.

Практически сразу, я понял, что в ходе следствия подполковник Гаврилова Т.А. не удосужилась самостоятельно сделать распечатки переговоров. Протоколы прослушивания конечно были, но как  я убедился, все тексты были по-просту скопированы из других источников. Всего протоколов было два. Один датировался 04 августа , другой 27 сентября. В том, который от 04 августа по-началу был текст, скопированный из материалов оперативно-розыскных мероприятий МВД. Слово в слово, включая орфографические ошибки и даже комментарии людей, его готовивших. Второй протокол от 27 сентября содержал тексты всех переговоров, но отличался от первого очень сильно. В первую очередь объемами текстов и достаточно точным повествованием. Он, фактически, передавал содержание аудиозаписей переговоров и, с моей точки зрения, был вполне достоверным.

Прослушивание происходило в комнате для адвокатов. Следователь доставала CD-диск из конверта и вставляла его в ноутбук. Поначалу трудно было ориентироваться и сопоставлять услышанное с текстами протоколов, но я быстро освоился. Тут же, стали возникать вопросы к протоколу от 04 августа. Мы начали слушать запись первой встречи от 14 июля и сразу стало понятно, что данный протокол, мягко говоря не соответствует действительности. Тексты в нем были значительно сокращены, многие  фразы вырваны из контекста, а буквенные наименования участников переговоров были перепутаны. Следователь Гаврилова была крайне удивлена этим фактом , что свидетельствовало о том, что, фактически , она не принимала участия в его создании, а видимо просто скопировала тот текст, который ей передали сотрудники МВД  из оперативно-розыскных материалов. Сначала, она даже стала ручкой менять буквы «В» ( соответствует моему имени в протоколе) на букву «П» ( Павел Попов) . Но очень скоро ей эта затея надоела, тем более, что было очень трудно отыскивать продолжение беседы ввиду отсутствия достаточно больших кусков текста в данном протоколе. Другой же протокол прослушивания, как я уже сказал, вполне точно передвал ход переговоров. Было очень странно видеть, что оба этих протокола готовились одними и теми же людьми , Гавриловой и двумя свидетелями. Разница в «шапках» протоколов была лишь в датах их составления.

Данный конфуз, в последствии, был цинично ликвидирован.  Гаврилова скопировала тексты из второго протокола от 27 сентября в первый от 04 августа, пояснив мне, что так будет правильнее, продемонстрировав намек на лояльность.

Как я понимаю сейчас, после внимательного ознакомления с «делом», не ЦАРСКОЕ ЭТО ЗАНЯТИЕ тратить время на прослушивание занудных переговоров и многочасовое занесение текстов в протоколы .

Что касается второго протокола, то он скорее всего был скопирован из материалов, переданных ФСБ.  Это, кстати, подтверждается временным интервалом в почти два месяца. Видимо, они потребовались сотрудникам ФСБ для расшифровки записей и их последующей передачи госпоже Гавриловой.

По какой-то причине в первом протоколе от 04 августа все же остались следы из первоначальной версии в виде текстов переговоров от 25 и 26 июля, и именно они, будучи точной копией протоколов из ОРМ МВД, неопровержимо свидетельствуют о фальсификации.

Наверное, такой подход к проведению следственных действий никого не удивит в ГСУ, и по своей сути, является «корпоративным» стандартом. Но лично для меня, именно эти протоколы, очень важны. Во-первых, они являются сейчас единственным доказательством моей невиновности, потому что вполне точно подтверждают мои показания и опровергают ложные показания и «свидетеля» и «потерпевшего», сотрудников МВД.

Во-вторых, они, вполне красочно подтверждают то, что дело было сфабриковано именно сотрудниками МВД, и предоставленные ими материалы цинично сфальсифицированы. А участие ФСБ в ходе этих совместных оперативно-розыскных мероприятий носило абсолютно независимый характер. И, именно оно, позволило вскрыть грубую провокацию и подтасовки со стороны ГУУР МВД.

Про то, что в протоклах оперативно-разыскных мероприятий МВД  участие действительного провокатора всех инкриминируемых нам деяний, Романа, скрыто, я даже не считаю нужным напоминать. Он аккуратно вычищен из всех их документов, и это выглядит особенно глупо на фоне оперативных данных, предоставленных ФСБ . При этом, и те и другие материалы имеются в самом «деле» и не вызвали никаких вопросов у следствия.

Незаинтересованное и профессиональное участие ФСБ в моём «деле» вселяет надежду на будущее , хотя и достаточно негативно характеризует состояние дел в МВД и органах следствия, в данном случае ГСУ.

Вобщем все прослушали. Протоколы приобрели свой нынешний вид, и, сейчас, стали основными доказательствами обвинения, по версии следствия. Надеюсь, когда-то на их примере будут обсуждать вопросы несогласованности силовых ведомств и вырабатывать новые механизмы сотрудничества.

Результатом всех этих следственных мероприятий стало новое постановление о привлечении меня в качестве обвиняемого от  19 октября 2011 года.

Следователь Гаврилова предъявила его мне незамедлительно. В тексте имелись существенные изменения по сравнению с первоначальным обвинением от 28 июля.

Зачем-то в текст постановления был добавлен план работ, которые мы обсуждали в ходе встречи. Видимо, он сам по себе, показался следователю криминальным. Хотя, с точки зрения любого нормального человека, да и российского законодательства, этот план красноречиво описывает все планируемые нами работы как абсолютно законные.

Также появилась формулировка о том, что Попов скрыл от меня информацию о двух последних встречах с «потерпевшим» и, в том числе, факт  получения денег.

На мой вопрос, где же теперь состав преступления, Гаврилова пояснила, что не может меня отпустить. Сославшись на «корпоративную» этику и боязнь быть заподозренной в коррупции, заявила, что отправит дело в суд, который , как она думает, меня отпустит. Логика железная и с ней трудно поспорить. Вот как именно выглядит борьба с коррупцией в МВД!! А сказки про Шарапова с Жегловым отпускающими невиновного посреди ночи смело можно отнести к милицеййскому фольклору.

Именно этот текст постановления и вошел, без всяких изменений, в обвинительное заключение.

Приблизительно в этот же временной промежутокдо 19 октября, я передал следователю два ходатайства. Одно о проведении очной ставки с «подельником» Поповым было незамедлительно отвергнуто с формулировкой : « её нет смысла проводить, ваши показания и так совпадают».

Со вторым «расправиться» так просто не удалось. Оно касалось установления личности, упомянутого ранее, Романа как организатора и участника первых встреч со свидетелем полковником МВД Кравченко.

Дело в том, что в конце текста ходатайства я добавил «устрашающую» запись об отсылке копии в адрес руководителя ГСУ Глухова. И это вызвало действие! Гаврилова сначала поинтересовалась, где эта копия, предложив передать её лично в руки « с оказией», но поняв, что я не нуждаюсь в её услугах, оперативно удовлетворила это ходатайство.

Удовлетворение заключалось, как выяснилось позже, в издании постановления о выяснении личности данного персонажа по имени Роман. Направлено оно было в адрес МВД , в отличие от других постановлений о выяснении личностей, которые направлялись в ФСБ. Как стало ясно позже , из материалов дела, это было сделано «с пониманием» результата, который пришел в виде рапорта из МВД за подписью всё того же майора Михелева М.М., автора материалов оперативно-розыскных мероприятий МВД. Как и следовало ожидать, установить личность не случилось возможным. Удовлетворили!

Жизнь в «Бутырке» шла своим чередом, "День сурка" продолжался. Разнообразие являлось главным образом из небольшого экрана телевизора. Общественные баталии на тему «правового беспредела» и «судебного произвола» сменяли друг друга, передавая эстафету от REN TV к НТВ и обратно. Периодически вклеивались заявления Медведева о «правовом нигилизме»   и «обратной связи» на фоне нарастающей предвыборной пропаганды. Появилась на свет и бесследно исчезла передача Доренко. Похоже навсегда.

Из всей этой «кутерьмы» хочу отметить лишь пару интересных, с моей точки зрения, моментов.

Первый - это  история двух молоденьких пареньков, задержанных при попытке проведения терактов. Их история чем-то мне показалась знакомой. Эти ребята попались на уговоры какого-то провокатора в одной из социальных сетей  и уехали из дома в другой город, где были встречены, вооружены и тщательно проинструктированы. После чего, их поджидала «съемочная бригада» силовиков, успешно записавшая на видео этот, казалось бы, опасный, и со всех точек зрения, жестокий террористический акт. Ребят «красиво» и «убедительно» задержали, положив  лицом в землю, как полагается.  При этом, сам инструктор остался «за кадром» и возникло странное чувство постановочного сюжета, не имеющего ничего общего с реальной жизнью. Мне показалось,  что все эти события ни что иное, как продуманная  и срежиссированная провокация , которая по многим параметрам напоминает наш собственный случай. Видимо такие постановки начинают становиться модным трендом в работе спецслужб.  Когда работа идет как бы от результата. Нужен громкий финал с обещающим гарантированным резонансом в СМИ . Под него придумывается сам сюжет , подбираются и склоняются к действиям доверчивые исполнители. А затем, по всем законам жанра, осуществляется шоу с эффектным концом, единственной целью, которого является инсценировка бдительности, в расчете на ободрение «сверху».

Другой случай – "преступление Кудоярова". Многочисленные сюжеты и ток-шоу на эту тему, несмотря  на видимую прозрачность, оставили без ответа один вопрос: «А был ли мальчик?»    Как-то вскользь прозвучало заявление о том, что не совсем понятно, чей именно отец проводил эту «убедительную» видеосъемку с вручением взятки. Я могу ошибаться, но опять же, все это напоминает провокацию. Тема школьной коррупции, похоже была отработана по аналогичному сценарию, и  не важно, что в результате погиб человек, важен эффект и видимая польза от задуманного шоу.

Как пояснил мне мой адвокат, подобного рода процессы являются  новаторскими. Еще пять лет назад, наше «дело» не могло бы возникнуть по-умолчанию. Сейчас же следствие  и судебная власть воспринимают такие задумки «правоохранителей» с пониманием и «дела» доводятся до конца. Я имею ввиду до «посадки».

Накал страстей на экране относительно неправомерных арестов и беззакония постепенно стал стихать. Про Володю Макарова вспоминают лишь изредка. Страна «готовится» к выборам. И процесс этот сродни кулинарному таинству со всеми полагающимися атрибутами в виде «соусов», «помешиваний» и своевременных добавлений нужных «приправ» в виде разнообразных разоблачений и скандалов.

Кроме того хочу немного сказать о бытующих здесь темах касательно вольной жизни.

Тема номер один- это конечно же, перманентно обещаемая амнистия. Как говорится: « Кто о чем, а зеки об амнистии»

Практически в самом начале моего бутырского приключения я был информирован о, якобы, внесенном в Думу  еще 11 июля этого года, проекте амнистии.  Он, якобы, не был рассмотрен и, несмотря на актуальность  ( как утверждали амнистия была приурочена к 20 летию России), рассмотрение было пересмотрено на осеннию сессию госдумы. Авторство приписывалось Справедливороссам вкупе с ЛДПР. Хотя, некоторые, «особо информированные» заключенные убедительно уверяли, что затея придумана Медведевым и, именно, под выборы. Постепенно энтузиазм улетучился и вскоре замаячила новая перспектива, ассоциированная с президентскими выборами, точнее с возвращением Путина, которое по понятным причинам даже здесь не вызывает ни у кого сомнений. Теперь все обсуждают март 2012 года и энтузиазм нарастает вновь.

Тема номер два – либерализационные поправки Медведева. Данную тему культивируют здесь  в основном обладатели экономических статей. Трактуют по-разному, но все сходятся на мысли, что в результате польза окажется эфемерной, и в итоге ничего конкретного не произойдет. В частности,по популярной здесь 159 статье в ее четвертой части. Скорее всего все закончится стандартным в нынешних условиях саботажем президентских инициатив. Также как это случилось с мартовскими поправками этого года, о которых я писал ранее.

Третья популярная тема - «Груздевские» поправки: «День за два». Имеется ввиду зачет срока, проведенного в СИЗО, когда он умножается на коэффициент 2, для осужденных , направляемых в лагеря с общим режимом. Эта тема, хотя и слегка позабытая, возникает практически всегда после обсуждения первых двух  и вполне адекватно увенчивает все эти бесперспективные обсуждения в стенах «Бутырки».

Подводя резюме к тематике светских бесед в следственных изоляторах, хочу отметить, что небезосновательно большинство заключенных относится скептически к перечисленным перспективам, связывая их с судьбой бедолаги Ходорковского, которого, по их мнению, никто и никогда не отпустит на волю. И надо признать, их логике не откажешь.

26 октября я «отпраздновал» свой День рождения . Лучшим подарком стало свидание с женой . За одно отметили и годовщину нашей свадьбы ,она у нас совпадает с Днем моего рождения, так что праздник у нас двойной. Очень грустно встречать его ,сидя в «стакане» и общаться через стекло по трубке, но ничего не поделаешь. Спасибо и за это. На следующий день я знакомился с «делом». Продолжаю писать это слово в кавычках , пытаясь таким образом подчеркнуть свое отношение к нему.

Было видно, что следователь Гаврилова очень заинтересована в быстром завершении следствия и передаче «дела» в суд. В действительности, темпы «раскрытия» преступления по такой сложной статье как 159 –я , оказались нереально передовыми. Я здесь не слышал ни одного примера таких форсированных следствий по нашей статье. Видимо можно претендовать на упоминание в книге рекордов Гиннеса.

Мне же было очень важно это мероприятие по простой причине. Общую картину я и так представлял, но никак не мог связать некоторые факты. Я начал внимательно изучать страницу за страницей, чем вызывал явное раздражение Гавриловой. В результате, она «пошла на встречу» и предложила снять ксерокопию всех страниц дела и передать ее мне для ознакомления в предстоящие выходные. В обмен на мое обещание подписать 217-ю статью в понедельник. Дабы окончательно убедить меня в таком разумном деянии, она искренне продемонстрировала свою лояльность , пообещав мне разрешение на законные звонки из «Бутырки» домой, через местный таксофон. Так и сказала: «Звонки в обмен на 217-ю». В пятницу 28-го октября, я получил копию дела для изучения . Это были три тома , в которых имелись практически все документы , которые следствие считало убедительным подтверждением состоятельности моего обвинения . Честно говоря, мне это очень помогло и значительно укрепило мое желание биться до конца. В субботу и воскресенье я занимался собственным расследованием и обнаружил огромное количество фактов, подтверждающих мою невиновность и провокационный характер самого «дела».

Сначала, я хотел отыскать первоисточник. Какой-нибудь документ, ставший причиной его возникновения. Но так и не нашел. Выяснилось, что оперативно – розыскные мероприятия были начаты  по, якобы, имеющейся информации о группе лиц, занимающейся мошеннической деятельностью на территории московского региона. При этом в «деле» нет ни одного документа, подтверждающего, хотя бы косвенно ,  данное «серьезное» предположение. Ни обращений, ни свидетельских показаний, ничего! Оперативно – розыскные мероприятия возникли как-бы сами по себе и в результате увенчались рапортом оперуполномоченного ФСБ « Об обнаружении признаков преступления». Он датирован 28-м июля 2011 года , днем моего задержания   и стал первым и, как я понимаю, главным доказательством моей вины. Именно этот рапорт фигурирует в качестве первого доказательства стороны обвинения в предъявленном мне обвинительном заключении. Я нашел его в деле на стр.146-147 первого тома и был по - настоящему удивлен.  Дело в том , что в этом рапорте ФСБ утверждается , что признаки преступления обнаружены в действиях Попова и ничего не сказано обо мне. Там так и записано (дословно): «Таким образом, в действиях Попова П.Б. усматриваются признаки преступления, предусмотренного ч.4ст.159 УКРФ". Что интересно, именно этот рапорт указан в качестве основания для возбуждения уголовного дела в отношении меня. А в обвинительном заключении этот рапорт записан в качестве первого доказательства следующим образом: « доказательствами , подтверждающими обвинение Калинина В. Ю. являются- рапорт оперуполномоченного ФСБ России об обнаружении в действиях Попова П.Б. и Калинина В.Ю.   признаков преступления , предусмотренного ст.159 УКРФ» (т.1,лд146);

Я конечно не юрист, но мне кажется такой пример достаточно красноречиво характеризует само обвинительное заключение и, собственно, вполне понятно объясняет суть и характер "дела" в целом.

Не буду перечислять остальные примеры, но уверяю, что их предостаточно.

Как и обещал, 1-го ноября, я подписал ознакомление с делом, передав следователю ходатайство о прекращении уголовного дела с перечисленными в нем доводами . Не знаю какова судьба ходатайства , потому  как более не имел возможности лицезреть госпожу Гаврилову , старшего следователя СЧ ГСУ , подполковника юстиции. Впечатление она оставила остро отрицательное . Особенно гадкое впечатление произвел последний аккорд с обещанными телефонными звонками. Как вы понимаете, я их не получил. Помимо этого она ухитрилась сделать еще одну мелкую пакость, направив «дело» по подсудности не в Хамовнический, а в Пресненский суд, якобы перепутав адреса. Пакость эта оказалась не такой уж мелкой, как показалось бы на первый взгляд. Она привела к  переезду в другой следственный изолятор , ненужному заседанию Пресненского суда и возвращению в другую камеру , но об этом чуть позже.

Обвинительное заключение было направлено в прокуратуру и после «внимательного» ознакомления , подписано 11-го ноября заместителем прокурора г. Москвы , государственным советником юстиции 3-го класса А.В. Козловым . Мистическое совпадение имени и фамилии прокурора  с именем  и фамилией мужа Ольги Романовой произвело странное впечатление издевки «сверху» . Иллюзии я не испытывал и к «поддержке» прокуратуры был готов.

До суда оставалось, как минимум, пару недель и я спокойно ковырялся в деле, готовя ходатайства об исключении доказательств на основании ст.235 УПК РФ. Получалась странная картина . Выходило, что практически все доказательства обвинения должны быть исключены как недопустимые .

В самый разгар юридических исканий пришло напоминание от Гавриловой (чтоб ей провалиться). В субботу 19 ноября, чуть позже 12-ти дня, в «шнифт»(узкое застекленное окошко в двери) заглянули голубые глаза «продольной». Она произнесла загадочную фразу: «Калинин , с вещами на этап. Тридцать минут на сборы». И я, и сокамерники были в замешательстве. Этап никак не вписывался в понимание происходящего. Я спросил у «продольной»: «А куда этап-то?» В ответ она поинтересовалась : « А куда хочешь?» Ничего более подходящего и желаемого, чем «Домой» я сказать не мог в этой ситуации. Многозначительно улыбнувшись, она заявила: «Не знаю, собирайся» . Получасовые сборы прошли в полном смятении.  Непонимание сменялось  призрачной надеждой. А вдруг, прокурор Хамовнического суда вернул обратно мое дело и меня решили отпустить?! Или судья изменил своим решением меру пресечения. Я пытался понять причины  и строил иллюзии. Решил, что, в любом случае, не стоит набивать сумку продуктами  и даже оставил кое какие вещи своим сокамерникам, даже любимую иконку, наблюдавшую за происходящим из самого центра стены под оконной решеткой.

Посидели на дорожку, попрощались. и я вышел из камеры, как здесь говорят, «в неизвестном направлении» , хотя и лелеял надежду на освобождение.

Попал в нижнюю «сборку», где обычно собирают «судовых» в ожидании «автозака». Иллюзии мгновенно испарились, когда завели Попова. Он прояснил немного сложившуюся ситуацию. Как выяснилось, его адвокат узнал об «ошибочном» направлении нашего дела в Пресненский суд  и видимо нас переводят в другой «Централ», закрепленный за этим судом . «Горизонт частично расчистился». Продольные молчали как японские шпионы. Приходилось утешать себя мыслью, что хуже не будет точно. Во всяком случае,  все «опытные» сидельцы утверждали, что хуже «Бутырки» «Централов»  в Москве не существует  и им хотелось верить. Через некоторое время нас пригласили на «шмон» (обыск). Пришлось полностью раздеваться и вываливать все содержимое из сумки для тщательной проверки. Слегка «побурчали» в адрес моего обручального кольца, которое я не снимал уже более 23-х лет. Довод о его «неснимаемости»,  оказался достаточно убедительным.  Однако заверили, что по приезду в другой централ все равно кольцо будет снято, как они пошутили , «путем ампутации».

В «автозаке» стало понятно , что выбор у нас невелик и ограничивается либо СИЗО -5 на Водном стадионе , либо СИЗО -4 в Медведково.  В результате после непродолжительной поездки мы прибыли в «Пятерку» на Водный стадион.

Встреча была вполне дружелюбной и включила в себя «придирчивый шмон» после 5-ти часового ожидания в «сборке» . В процессе ожидания стали известны некоторые подробности содержания в этом «Централе». Были очевидные плюсы  и минусы, но первых было явно больше.  Во-первых, в непосредственной  близости находится УФСИН . По этой причине в СИЗО -5 царит относительная чистота и порядок . Камеры чистые с хорошим ремонтом . Питание, по сравнению с Бутырским,  можно смело назвать ресторанным. Во всяком случае, оно съедобно и выглядит вполне достойно. Особенно стоит отметить медперсонал . Лекарства и реакция на жалобы о здоровье , особенно в сравнении с «Бутыркой» , позволяют сделать вывод  о том, что персонал СИЗО -5 действительно заботится о своих подопечных. Камеры, в основном , рассчитаны на 8-10 человек. Особо порадовал ассортимент местного ларька. Выбор огромный , есть практически все , что душе угодно.

После «сборки» нас «подняли» в «хаты» . Встретили меня не так радушно , как в общей камере «Бутырки». Было уже поздно и приветствие ограничилось лишь выделением верхней  шконки и обещанием обсудить все поутру. Ритуал распития чифиря и душевным приветствием был здесь , по всей видимости, не в моде. Руководил (т.е был «смотрящим») здесь азербайджанец среднего возраста . Я улегся на «шконку» (кровать) и постарался уснуть . Это было непросто. Достаточно громко звучал телевизор , включенный в режиме радио. Из него доносились романтические песни с жизнеутверждающими фразами о скорой встрече, любимом доме и прочих символах вольной жизни.

Утро началось с суетливой беготни «Смотрящего», который сопровождал свои движения неадекватно громкими криками , пытаясь настроить молодежь на рабочий лад. При этом было понятно, что всем и так понятно, что нужно делать , а крики эти были всего лишь характерной особенностью сына азербайджанского народа. Постепенно познакомился со всеми обитателями камеры. Состав был характерным для любого СИЗО. Постатейная дистрибуция как обычно представляла из себя наиболее популярные номера : 228(наркотики), 158(кража)  и 161(грабеж).  159 –я была представлена только в моем лице . Так же выбивался из стандарта молодой человек по имени Женя, ставший обладателем редкой и ,как сейчас понятно, изжившей себя статьи за номером 188(контрабанда) . Он произвел на меня наиболее положительное впечатление  и последующие девять дней  в «пятерке» только его  укрепили.

«Смотрящий» Айдын  также был «экономическим». Его уже осудили  за незаконную банковскую деятельность  и после года и девяти месяцев, проведенных здесь в тюрьме, он дожидался этапа на зону. Было очевидно, что это время существенно повлияло на его поведение. Он казался слишком раздражительным, если не сказать психованным. Но, надо отдать ему должное, в душе мужик довольно неплохой. Он искренне заботился о чистоте и порядке в камере. Пытался максимально обустроить жизнь молодых ребят, заботился об их питании и здоровье. Может и немного навязчиво, но в целом очень продуктивно. Девять дней пролетели незаметно, в основном , в приятных и интересных беседах с Женей и просмотре телевизора . К концу, я познакомился со всеми ребятами  и обязательно расскажу подробнее о некоторых из них в отдельном посте БЛОГА .

25-го ноября нас с Поповым отвезли в Пресненский районный суд , где должно было состояться предварительное слушание . По дороге обсудили сложившуюся ситуацию. Павел рассказал о том как его «гоняют» по камерам , высказав предположение о том , что делается это неспроста . Видимо его хотели подготовить  к мысли об оплате своего спокойствия , что пока еще встречается в практике некоторых оперативников. Процесс «переезда» из камеры в камеру  - действие не из приятных  и иногда используется «операми» для выуживания денег из «экономических» подопечных. Попов , видимо , вселял надежду на успех  и за девять дней посетил три камеры. Мне повезло больше , я ограничился одной . Либо до меня очередь не дошла, либо мой «опер» оказался честным человеком. Бывает.

Судебное заседание вел молодой судья Долгополов . Он внимательно выслушал все наши ходатайства и как мне показалось даже слегка «скис» . Молоденькая прокурорша глядела на нас широкими глазами и было очевидно, что ей трудно понять по какой причине мы вообще  здесь оказались . Но после ходатайства о смене суда на Хамовнический , судья сразу приободрился и, после нескольких минут раздумий в своей комнате вынес постановление о переносе дела по подсудности в нужном направлении. Его явно порадовала возможность избежать участия в предстоящем спектакле . Ввиду того, что заседание было предварительным , жену и сына в зал не пустили . Мы помахали друг другу . Я поздравил жену теперь уже с ее Днем рождения . Дата совпала с днем заседания и мне посчастливилось ее увидеть и передать поздравления напрямую , хотя и из-за решетки  в зале заседаний . Не желая вникать в подробности наших судеб Долгополов автоматически продлил наши сроки содержания под стражей  еще на два месяца, отказался рассматривать ходатайства и вскоре был таков. Его можно понять, кому нужен такой процесс в начале карьеры? Только сумасшедшему или абсолютно независимому.

Через несколько дней после суда, нас отправили обратно в «Бутырку» как и ожидалось. Забрали из камеры в час дня после душевного прощания с ребятами . Два тщательных «шмона»  прошли по-обычному сценарию . Остался только вопрос: почему два? Но, он был явно риторическим.

Вернулись в «Бутырку» около шести . Легкая надежда на возврат в ту же камеру была развенчана прямо на входе. Охрана заявила, что тюрьма «забита», и, в любом случае придется «заехать» в общие камеры до решения оперативников, которые появятся только завтра. Преследовало ощущение "дежавю". Особенно интересно было попасть в тот же «стакан» на «сборке» , что и в начале моей бутырской эпопеи. Надпись с рекомендацией жить сегодняшним днем  красовалась на том же месте. «Стакан» же показался более чистым , похоже реакция на грязь немного притупилась за прошедшие четыре месяца. Покурил. Почитал произведения на стенах . Из соседнего «стакана» доносился мирный храп. Буквально через двадцать минут «продольный» сжалился над соседями, сидевшими в «стакане» с одиннадцати утра  и стал переселять их в общую «сборку» . Я тоже попросился и он не отказал. Мы оказались  впятером в довольно большом  и , как принято, грязном помещении. Оно соседствовало со «сборкой»  через которую  обычно ведут на свидание. Ребята были из одной камеры . С утра они ждали когда их «раскидают» по другим камерам за какую-то провинность.  Познакомился с молодым человеком по имени Артур. Долго беседовали на самые разные темы . Артур рассказал о своем опыте написания писем в разнообразные инстанции. Даже показал общую тетрадь , исписанную сотнями адресов всевозможных организаций , в которые он пробовал обращаться . Сотни писем остались без ответа . За всю историю как он выразился «выстрелило» только одно письмо в "Комитет по правам человека при ООН". Причем результат был неожиданно эффективным . Реакция была практически молниеносной и представляла из себя приезд сразу двух прокуроров , возбуждение уголовного дела  в отношении следователя и последующее освобождение его сокамерника, про которого и было заявлено в письме. Поверить было трудно в столь сказочное действие этого письма , но я все же записал адресок. Стоило попробовать ,в моей ситуации особенно.

Разговор сопровождался подогревом воды для кофе. На длинные полосы была разорвана казеная простыня , которая стала источником огня и ввиду отсутствия  синтетики, слабо дымила. Прождали до двух часов ночи , после чего всех стали расселять по «хатам» . Я был первым и после выдачи «казенки» (матрац, две простыни, наволочка, два полотенца , кружка, ложка и миска) явно повидавшей жизнь, отправился в общую «хату» .Как мне сказали до решения «опера», который появится сутра.  На двери «хаты» красовалась табличка «СК»( спец контроль) , что явно не предвещало ничего хорошего. «Продольный» открыл «тормоза» (дверь в камеру) и я увидел множество лиц , в основном , кавказской национальности , широко улыбающихся и, как мне показалось, далеко не «первого призыва». Встреча была без ритуалов , по-простому , но вполне радушной. Моя статья здесь была представлена в виде паренька , который в это время спал на нижней «шконке» в непосредственной близости от «дальнего» (туалета), что вполне соответствовало его статусу в условиях данной «хаты». Меня определили на верхнюю «шконку» с хорошим видом на «дубок» (стол) , протянувшийся по середине вдоль помещения. «Хата» была похожа на ту первую , в которую я попал по приезду в «Бутырку» . В ней царил сумрак. Три лампы дневного света , закрепленные на высоком сводчатом потолке, явно не справлялись с размером камеры. Вдобавок  стены имели  темный , почти коричневый цвет, несомненно ставший результатом безостановочного курения и связанных с ним никотиново -смоляных осадков. Между «решками»(решетками окон) разместился небольшой «повизгивающий»телевизор , рассказывающий об аресте Виктора Батурина. Вечер продлился до половины седьмого утра .  Руководство в камере осуществляли два грузина Каха и Миндия  , спокойные рассудительные , разговаривали тихо . Вкратце я описал свою «беду» , очередной раз услышав нескрываемое удивление  и осознав весь идиотизм , происходящих со мной событий. Утром немного поспал . На утреней проверке встретился со своим оперативником , который пообещал  отправить меня обратно на «Большой Спец», что и произошло в тот же день ближе к вечеру. Перед уходом посидели немного с   Кахой и Миндией . Они практически заставили меня  взять с собой несколько пачек сигарет , чай и большой пакет с овсяным печеньем . Было приятно ощутить заботу  практически незнакомых людей, особенно понимая , что она исходит  от души.

На «Большом Спецу» я попал в камеру , соседнюю с той , в которой я провел четыре месяца. Место в моей было занято небезызвестным директором кукольного театра, обвиняемого в растрате на пошив кукол. В новой «хате» меня встретил старый знакомый  по имени Олег. Мы  познакомились во время моего первого похода к адвокату, еще в начале августа, и после этого неоднократно общались на прогулках. Он был в камере один . Буквально за несколько минут до моего прихода, его сокамерник был отправлен на , так называемый «воровской продол», в «хату» с подходящим для этого номером "13" , для совместного проживания с заехавшим Батуриным. Что интересно, его кандидатура была подобрана за день до заселения знаменитости  и чуть раньше, чем решение прозвучало в Тверском суде .   По всей видимости бутырское начальство было гораздо более проницательно , нежели собственный адвокат Батурина, обещавший домашний арест для своего подопечного.  Обладатель нашей с Олегом статьи , Родион, скорее всего, найдет общий язык с Виктором Николаевичем  благодаря специфике своего дела , посвященного проблематике ЖКХ . В любом случае, хочется пожелать им обоим удачи и освобождения.

В воскресенье  случились выборы , косвенно ставшие причиной моего нахождения в столь грустной ситуации. Прошли они вполне пристойно . По понятным причинам наблюдателей не было , но  похоже  и нужды в них тоже не имелось. Я отдал свой голос «Яблоку», подразумевая тем самым протестное волеизъявление . Плюшками на избирательном участке не баловали , все прошло тихо и по-деловому. День закончился повышенным вниманием «продольных» к обеспечению порядка на вверенной территории, что еще раз подчеркнуло его значимость. О дальнейших событиях расскажу в следующих постах.