Постараюсь восстановить события , произошедшие за три месяца с 28 июля 2011 года. Всё  началось 28 июля 2011 года.

Я понял, что происходит что-то неладное ещё до обеда, когда несколько звонков  Павлу Попову остались без ответа. Мы с ним должны были договориться о встрече по поводу одного интернет проекта для МЧС. Он упорно не отвечал, а я сидел дома у компьютера, просматривая новости в Интернете. Позвонила моя бабушка , она была ужасно напугана тем, что к ней в квартиру бесцеремонно ворвались какие-то люди и искали меня . Через некоторое время пришли ко мне домой . Это были оперативники ФСБ. Они вывели меня на улицу и посадили в микроавтобус , который стоял около подъезда. Было около пяти часов дня. Я сидел с ними и пытался понять , что происходит. На мои вопросы они не отвечали, лишь дали понять , что скоро мне станет все ясно. Началась гроза и поднялся сильный ветер. погода подсказывала, что ничего хорошего ожидать не стоит. Подъехал какой то «руководитель» на Мерседесе GL , дал какие-то указания операм. Мне сказали , что скоро подъедет следователь и все мне объяснит . Момент приезда следователя совпал с усилением ветра и грохотом разбившегося стекла из окна последнего этажа моего подъезда. Осколки этого стекла чуть было не угодили на головы оперативников, едва успевших разбежаться в разные стороны. Приблизительно в 7 вечера мы поднялись в квартиру, где произошла унизительная процедура обыска. Длилась она долго, в процессе стала понятна суть происходящего. Мне показали бумажку, из которой выяснилось , что утром этого дня был задержан Попов Павел во время встречи с неким гражданином Переверзевым Р.Д. от которого получил 24 миллиона рублей, в качестве аванса за проведение работ по оказанию содействия в выборах в Думу. Я понял о чем идет речь и поначалу успокоился . Дело в том , что за несколько дней до этого мы встречались с Поповым на эту тему . Речь шла, действительно, о выборах в Думу …

Подробности тех событий , которые стали поводом для уголовного дела , я расскажу чуть позже и более подробно в своем следующем посте (Пост №2)

Обыск длился несколько часов. Следователь явно не понимал до конца , что именно ему нужно , но, надо отметить, вел себя достаточно спокойно и , на мой взгляд, профессионально. Вскоре приехал мой адвокат и стал участником событий. Закончилось все изъятием нескольких компьютеров, мобильных телефонов и нескольких папок с документами , которые явно не имели отношения к делу , но вызывали у следователя подозрение. Все было упаковано в одну коробку и описано. Уже поздно вечером , по окончании обыска, мне сказали , что надо будет ехать в следственное управление и стоит сразу подготовиться к тюрьме. За это, кстати, стоит сказать спасибо оперативникам. Они подсказали, что лучше одеть и что стоит взять с собой.

Я обнял жену и сына. Промелькнула жуткая мысль о том, что расставание наше может стать долгим, несмотря на уверенность в своей невиновности. С одной стороны, мне казалось тогда , что все это какая то глупая ошибка , все скоро прояснится и меня отпустят. С другой, чувствовалась, какая-то безысходность и беспомощность . Мне казалось, все происходит как бы во сне и не со мной . Волновался за бабушку . Но стоит отдать ей должное , она пережила многое . Ее муж , мой дед был генералом и ей было гораздо легче выдержать происходящее. Остались воспоминания из сталинской эпохи, когда похожие вещи происходили со многими знакомыми людьми из ее окружения, и почти всегда внезапно и незаконно. Мои ощущения от всех этих событий, в своей сути, очень напоминают переживания людей той эпохи, арестованных без вины и ставших узниками режима. Дальнейшее развитие событий лишь усилило эти ощущения. И ключевая фраза «узник режима» стала все больше и больше соответствовать реальной ситуации, в которую я попал. Но об этом вам будет понятно из описания истории возникновения «Дела» и его подробностей чуть позже.

Короткое прощание было символично увенчано наручниками. На самом деле это неповторимое ощущение стыда, беспомощности и угасания надежды. Я никогда не испытывал его и не желаю никому.

Меня вывели из дома поздней ночью и посадили в тот же микроавтобус и повезли на Новослободскую в ГСУ .По дороге молодой оперативник купил мне две пачки сигарет на свои деньги . Это меня даже удивило и слегка придало уверенности, но не на долго.

ГСУ

В ГСУ я впервые увидел своего следователя , точнее старшего следователя по особо важным делам Татьяну Алексеевну Гаврилову. Сначала, она мне показалась душевным и вполне рассудительным человеком. Сразу сказала, что понимает как все было на самом деле. Понимает, что я ничего не знал о действиях Попова и даже задала вопрос , а надо ли меня задерживать . Но видимо он был риторическим , потому что вскоре стало понятно - речь идет об аресте и сомнений в этом не было никаких изначально.

Как выяснилось , дело было возбуждено в 18:00, того же 28 июля, видимо как раз тогда, когда я сидел в автобусе рядом с домом и оперативниками. Мне предъявили какие-то бумаги на подпись и весь процесс, включая мои короткие показания ,занял непродолжительное время. Здесь стоит отметить, что все делалось "впопыхах". Так , обвинение датировано 28-м июля , а протокол задержания следующим днем т.е 29-м. В самом обвинении масса процессуальных ошибок. Там даже не указано какие конкретные преступные действия я совершил. Но, как выяснилось позже, все это ерунда и вполне нормально для подобного рода дел. В ходе краткого допроса следователь заявила, что ей все абсолютно ясно и постоянно ссылалась на распечатки «прослушек» , из которых ей ,якобы, понятна вся суть дела и она не вызывает у нее ни тени сомнений.

Знакомство со следователем помогло мне достаточно быстро понять ближайшие перспективы и, вполне здраво, прийти к выводу о том, что дело явно сфабриковано и в его результатах заинтересован следователь. Все эти подозрения однозначно подтвердились позже. Осталось непонятным лишь одно. Как так вышло, что дело заведено 28-го, а все «прослушки» переговоров и телефонных звонков происходили с 14-го. Мне заявили, что проводился некий эксперимент в рамках оперативно- розыскных мероприятий . Но,  насколько мне стало известно позже из УПК, подобные действия должны проводиться в рамках уголовного дела и по постановлению суда. Все это, достаточно подробно, описано в УПК РФ. Ну да и Бог с ним , будет интересно понять механизм такого рода эксперимента . Тем более , что именно «прослушки» и записи телефонных переговоров неопровержимо свидетельствуют о том, что дело было изначально спровоцировано сотрудниками МВД, а так же об отсутствии состава преступления в моих действиях. Об этом я расскажу позже , а пока вернусь к событиям уже 29-го июля.

Из ГСУ меня отвезли в ИВС на Петровку . После унизительной процедуры обыска с полным раздеванием и удалением супинаторов из обуви , я попал в камеру . Камера оказалась трехместной и довольно чистой . У окна спал какой то мужчина, изредка похрапывая. Очень хотелось уснуть и, хоть на время, отключиться от окружающей реальности. Но удалось это не сразу. В камере горел свет и мысли продолжали крутиться в голове со страшной скоростью.

Утро 29-го июля прошло в беседе с постояльцем камеры Николаем. Он много говорил, практически без остановки, и при этом складывалось впечатление , что делает он это с определенной целью. Это было понятно лишь на уровне интуиции. Почему-то казалось, что он хочет войти в доверие и меня «разговорить».Ну мне , собственно, скрывать было нечего и я, вкратце, рассказал ему о своей "беде" ( так принято называть здесь свою статью и подробности дела). Слово «беда» идеально подходит для ситуации, в которую я попал. Попробовал завтрак , но есть не смог. Оставалось отвращение ко всему , включая пищу.

Через некоторое время привезли нового арестанта . Это был высокий грузин, который попросил у охраны чего-нибудь успокаивающего , получил от, тут же появившегося врача, таблетку «Тазепама» и вскоре мирно уснул. Охранник предложил сходить в душ, чем я с удовольствием воспользовался. Душ удивил чистотой и неплохим оборудованием . Стало немного легче. Вообще, хочу сказать, что ИВС на Петровке произвел хорошее впечатление, если не учитывать мое общее состояние. Охрана вела себя достаточно вежливо , помещения чистые, еда вполне приемлемая на вид.

С какой -то неведомой целью меня вывели в соседнюю камеру и провели загадочную фотосессию. Снимал охранник на цифровую фотокамеру , при этом пытаясь сделать снимки без наличия явно тюремных аксессуаров в кадре. Для этого пришлось становиться на кровать и подальше от окна с решеткой.

Днем меня повезли в суд и я, наконец, увидел Попова. Он был явно подавлен и производил грустное впечатление. Сам переезд в суд и из суда оставил жуткое впечатление. Ужасная жара, очень маленький "стакан" (так называется мини-камера в Автозаке, практически равная размеру тела, и с плохой вентиляцией). Перекинулись парой фраз с Павлом . Я пытался понять, как так вышло. Ведь за несколько дней до 28-го мы с ним разговаривали и было решено больше не работать по теме выборов. Да и сам заказчик со слов Паши отказался от своих планов. Стало понятно, что это не совсем так и Попов, все-таки, решил продолжить работу с заказчиком , но сам , без меня. Я вовсе не испытывал чувство обиды на него . Да. Я поучаствовал с ним в нескольких встречах , но сразу стало понятно, что мои услуги заказчику не нужны и я легко отказался от этого проекта . Огорчало лишь то , что я оказался в результате его сообщником и, несомненно, по ошибке.

СУД

После продолжительного ожидания в небольшом и душном «стакане» состоялся суд. Он прошел достаточно быстро и оставил неизгладимое впечатление. Мера пресечения, в виде заключения под стражу на два месяца, была избрана практически «автоматом». Судья задал "для проформы" пару вопросов. Прокурор полностью поддержала ходатайство следователя , а все доводы адвоката о том , что я не представляю опасности для общества, живу и прописан в Москве, не могу повлиять на свидетеля и потерпевшего , являющихся сотрудниками МВД ,были, выслушаны и оказались неубедительными. Без единого вопроса от прокурора , суд удалился на короткое совещание и вынес постановление об аресте. Очень расстроили три обстоятельства :

Судья в этом постановлении, помимо тяжести преступления, сослался на странную формулировку о характере совершенных мной деяний . Дословно это звучит так: « Наряду с тяжестью обвинения, судом принимается во внимание повышенная степень общественной опасности, инкриминируемых Калинину деяний, направленных на дискредитацию основ государственного строя и подрыв авторитета государственной власти» . Эта фраза, как выяснилось позже,  была плодом тяжких творческих мук следователя.Хотя через некоторое время после того как она заявила об этом мне в ходе очной ставки со свидетелем , стала отрицать свое авторство. Видимо ей стало ясно, что я обязательно расскажу об этом .

Непонятно как судья Алисов И.Б. поставил свою подпись под этой фразой . Ведь она абсолютно не основана на законе и по своей сути противоречит законодательству о выборах.

Также, хочется понять неведомый способ проникновения умозаключений следователя в постановлении суда. Видимо этот способ существует и «накатан» до такой степени, что все происходит "автоматически".

Второй интересный момент - это заявление следователя о том, что я якобы присутствовал на месте преступления и скрылся. Следователь сказала об этом в ходе заседания , фактически, зная , о том , что это не так , игнорируя железобетонные доказательства . Это и «прослушки» , и заявление Попова ,и показания самого «потерпевшего» ( не могу не использовать кавычки). И, главное, это было уже абсолютно понятно ей в момент моего задержания. И, тем не менее,  она сделала это заявление «не моргнув глазом» .

Третий момент также произошел в ее исполнении , но уже после оглашения постановления . На мою просьбу , адресованную адвокату , каким-нибудь образом передать мне сигареты , подполковник юстиции, понимающе улыбаясь, искренне посоветовала бросить курить , так как,  дословно; «Вам придется долго доказывать свою невиновность, а для этого здоровье надо беречь». Эдакая смесь заботы и цинизма, при этом на фоне абсолютной уверенности в том, что именно мне придется долго доказывать свою невиновность. Очень символично, что фраза эта наиболее точно разъясняет саму суть работы следователя в России, цинично развенчивает понятие презумпции невиновности и была произнесена, именно, в зале суда. Этот момент , как мне кажется, стал ключевым для оценки будущих перспектив и, практически, развенчал остатки иллюзии законности. Я стал настоящим,  непоколебимым и, уверенным в своей правоте, « правовым нигилистом»( ну скажем так на 95%). Осталась зыбкая надежда на кассацию и правосудие в лице Мосгорсуда. Просто адвокат сказала, что увидела противоречия в самом постановлении, и будет подавать жалобу.

Суд окончен , назад в ИВС на Петровку. Поездка прошла еще тяжелее. Я был практически мокрым и тяжело дышал в «стакане» , который явно был спроектирован для карлика. Едва я успел перевести дух на Петровке, пришлось собираться и отправляться уже в Бутырку. Ехали долго и ничуть не комфортнее чем из суда. Погода была жаркая ,и очень хотелось пить.