Здесь я постараюсь восстановить ход событий в «Бутырке» до 19 октября 2011 года, то есть очередного заседания коллегии Мосгорсуда, о продлении срока задержания под стражей еще на два месяца до 28го ноября 2011 года.

Утром 19 августа, меня вызвали «слегка» ( имеется ввиду форма одежды, а именно подразумевается, что из здания выходить не придется) к следователю. Было около 11 утра. Следственные мероприятия, такие как допросы и очные ставки, также как и встречи с адвокатами проходят в отдельном корпусе. Он оборудован небольшими комнатами , площадью 10 – 12 м. Всего их около сорока. В каждой комнате есть окно, стол и три стула, прикрепленных, как полагается, к полу.

Переход в этот корпус происходит группой из нескольких человек. В процессе можно перекинуться новостями, познакомиться с новенькими и иногда вполне обстоятельно обсудить какой-нибудь вопрос. Все путешествие из «Большого Спеца» занимает 5-10 минут. В пути можно оценить разные стили оформления «Бутырки» и иногда заглянуть в другие камеры. Так как по пути «продольные» ( смотрители) забирают других заключенных, удается «краем глаза» увидеть антураж общих камер и , как говорится, оценить разницу. В ходе такой оценки, понимаешь, что контингент камер , зачастую, формируется с учетом национальных особенностей. Так из некоторых камер на вас смотрят только кавказцы, а из других явные славяне. Наверное, в этом есть свой смысл, проверенный годами.

Встреча со следователем и «потерпевшим» проходила в присутствии адвоката, и как и все последующие следственные действия носила характер абсурда. Следователь ГСУ, подполковник Гаврилова Т.А. , явно старалась «подкрутить» показания «потерпевшего» Переверзева Р.Д. ( майора МВД). Тот в свою очередь старался смотреть в потолок, загадочно улыбаясь, и периодически вздыхая со словами « Эхх, Бутырка...!»

Из протокола этой очной ставки, очередной раз выяснилось, что я встречался с ним всего лишь раз и , соответственно не получал от него никаких денег. Следователь, как водится, подкорректировала показания «потерпевшего» добавив многозначительную фразу: «инициативно предложил» в его ответ на вопрос о моей роли, несмотря на то, что он её не произносил. И это не смотря на то, что встреча была записана на диктофон от «а» до «я» и то , что протоколы прослушивания этот факт не подтверждают. На, да Бог с ними.

После встречи со следователем или адвокатом вас обязательно обыскивают. Даже с использованием металлодетектора. Тем не менее кое-какие вещи можно пронести. Книги, документы и даже пачку-другую сигарет. После обыска – обязательная отсидка в «стакане». Не на долго, обычно на час. За это время собирается группа для обратного путешествия в камеры. В стакане собирается 3- 5 человек. Можно покурить и побеседовать с людьми из других корпусов. В основном, все делятся своими « бедами» и последними бутырскими новостями.

В этот раз, в качестве собеседника, у меня был молодой парень по имени Гена. Он, был похож на человека, занимающегося дизайном или программированием. Спокойный, интеллигентный парень с длинными, вьющимися волосами и легкой небритостью. При этом статья у него была не из «легких». 131-я статья -  изнасилование. Рассказывал он подробности без тени смущения и было понятно почему. Почти год назад, он имел глупость, пригласить к себе домой девицу «легкого поведения». Особенно было весело узнать, что познакомился он с ней на Новослободской улице, буквально в сотне-другой метров от «Бутырки», проезжая на велосипеде. Девушка оказалась «легкой на подъем» и после нескольких фраз знакомства с удовольствием согласилась зайти «на огонек». Едва проникнув в квартиру прыгнула в кровать, сославшись на усталость и тем самым дав понять, что особых комплексов у нее нет. Гена сел за компьютер и час работал. Затем уехал из дома на пару часов, вернулся и продолжил работать за компьютером. Через некоторое время завалился в кровать и получил непринужденный секс. После секса посидели на кухне. Мадам даже спустилась во двор и вынесла мусорные ведра. Ну, в общем, почти идиллия. Утром, он решил отправить её восвояси под предлогом отсутствия у нее паспорта. И отправил, видимо сильно расстроив чувства и планы молодой девицы. Через несколько дней «ходока» отправили в Бутырку по заявлению этой гражданки, о якобы имевшем место факте изнасилования. И это без каких-либо следов и на основании лишь её показаний. При этом девица умудрилась даже перепутать дату преступления. Это видно из материалов дела. Дата была скорректировна через несколько месяцев , в ходе следствия. Даже факт видеофиксации выноса мусора не стал убедительным доводом. За многие месяцы, проведенные в СИЗО под следствием, он много писал. Ходатайства, кассационные жалобы, надзорные жалобы. Все письма фиксировал, вел подробную запись всех событий. Но толку от этого - «НОЛЬ»! Если сюда попал, то необходимо чудо, чтобы выйти. Недавно видел этого парня при путешествии к адвокату. Он побрился  наголо, видимо готовился к этапу.

Мне, конечно, трудно рассуждать о виновности или невиновности моих собеседников в «стаканах», но иногда, рассказанные истории просто шокируют. Особенно, когда видишь документы из их дел, явно противоречащие какой-либо логике. И историй таких немало. Есть, конечно, и понятные случаи очевидных преступлений. Многие заключенные вполне четко осознают свою вину. Некоторые жалеют о содеяном. Некоторые ругают суд за неверный, по их мнению, приговор. Но есть довольно много очевидных случаев следственного и судебного беспредела. И это пугает больше всего. Особенно, когда понимаешь, что подобная участь касается тебя самого .

Вечером 21 го ( около 23.00) пришло радостное известие о предстоящем на завтра свидании с женой. Разрешения на свидания выдает следователь, и решения принимает лично. Моему сокамернику Диме , например, следователь не давал свиданий первые два с половиной месяца. Как здесь говорят – «морозил». Надеялся «сломать» . Мне повезло больше, и первое свидание состоялось уже через 23 дня после ареста. Вообще, свидания разрешаются раз в две недели для близких людей. Это по закону, но на усмотрение следователя в ходе следствия или судьи , когда дело уже закрыто и передано в суд.

22 е августа началось в 6.45 утра. Сработал таймер на телевизоре, который тихо стал излагать какие-то новости из «вольной» жизни. Утренняя каша, апельсин, чашка кофе и сбор заняли около получаса. Все происходит по установленному стандарту, хотя немного раньше, чем обычно и в темноте. Камера освещается лишь экраном телевизора. Приблизительно в 7.30 открыли «тормоза» и отвели вниз на первый этаж. Там собирают всех заключенных из «Большого Спеца», направляющихся на свидание или в суд. Через 20 -30 минут всех отправляют в «сборки» ( большие стаканы для сбора "зэков" по «тематике» их путешествий из разных корпусов тюрьмы) .

Для тех, кто идет на свидание обычно используют «стакан» на первом этаже рядом с медчастью. «Бывших Сотрудников» ( ментов и прочих "бойцов" правосудия) помещают в отдельные небольшие «стаканчики» на 2-3 человека.

«Сборка», сама по себе отличается от обычного «стакана» лишь размером ( она больше, около 25 – 30 квадратных метров) и наличием «дальняка» ( грязного туалета, с отверстием в полу и небольшой стенкой) и умывальника с холодной водой. Стены «живописно» расписаны посланиями на разные темы. Иногда это "наскальные записи" типа «имя-статья», иногда «напутствия», иногда философские умозаключения о судьбах «воров» и «мусоров» с использованием , характерных для этого вида искусств , словосочетаниями. Почитать иногда интересно и даже полезно . Настраивает на сопротивление беззаконию.

Войдя в «сборку», я обнаружил там своего «подельника» Пашу Попова. Удалось побеседовать под "пристальными ушами", покуривающих рядом "стукачей". Так показалось, хотя могу и ошибаться. Но ,как я писал ранее, скрывать нам было нечего, ни мне, ни ему.

Паша рассказал о своей «хате». Коротко о том, как идет следствие. В общем, ничего нового я не услышал. Складывалось впечатление, что он сконцентрировался на общении с местным батюшкой , а увесистая борода подтверждала это однозначно .

Полтора часа в «сборке» прошли незаметно. Дальше, мы все переместились в другую «сборку», рядом с помещением для свиданий. Через 15 минут «старшой» ( охранник), вызывая каждого по фамилии, отправил нас в помещение для свиданий. Это – длинный зал, состоящий из миниатюрных комнатушек. Каждая размером в пару квадратных метров с небольшим столиком и скамейкой. На столике телефонный аппарат , без клавиатуры. Два ряда комнатушек разделены проходом. Я думаю, картина многим известна из кинофильмов. Войдя в помещение, я сразу увидел жену. Она сидела в одной из комнат за проходом. Я зашел в комнату напротив нее и взял трубку. Эта первая встреча запомнилась навсегда. Я никогда не забуду эту улыбку со слезами на глазах. Первые несколько минут было очень трудно говорить. Комок в горле, растерянность, жуткий эмоциональный удар. Чувство беспомощности и несправедливости происходящего. Именно первое свидание для меня, стало настоящей, изощренной и бесчеловечной пыткой.

Свидание длилось около часа. Говорили обо всем. Жена что то записывала в блокнот. Иногда слезы вновь проявлялись у нее на глазах. Иногда она пыталась улыбаться. Рядом кто-то кричал, кто-то плакал, кто-то спокойно разговаривал. Времени не хватило. Многое сказать не успел. Уходил в ужасном состоянии на грани нервного срыва. Нервно курил в «стакане». Общаться ни с кем не хотелось.

В этот же день состоялась моя «очка» ( очная ставка) со «свидетелем» Кравченко А.Н. ( полковник МВД). Сценарий был тот же, что и при встрече с «потерпевшим». Единственное отличие , адвокат опоздала на полчаса и мы пообщались со следователем и «свидетелем» по душам и без протокола. Выяснились интересные подробности. «Свидетель» был в курсе личных дел Паши Попова. Знал о его долгах и должниках. Следователь к этому относилась «с пониманием». Обсудили, не дававший мне покоя, вопрос о характеристике инкриминируемого преступления, как « по своей сути дискредитирующего основы государственного строя и проч.» . Следователь Гаврилова улыбнулась, рассказала о «тяжких трудах» рождения данной характеристики, назвавшись её автором. Мне стало непонятно, как её личная формулировка оказалась в постановлении судьи Тверского районного суда Алисова. Не иначе, как телепатия! Сейчас кстати, Гаврилова стала отрицать этот факт авторства. Не иначе, как совесть!